суббота, 11 января 2014 г.

Александр Мецгер. "БЕС ПОПУТАЛ".

Случилось это все, как сейчас помню, на хуторе Большие Лапти. Население хутора в то время было небольшое, тысяч двадцать пять, если считать вместе с курами, воробьями, комарами да мухами. Жили дружно, считай, что все друг другу родней доводились, и поэтому делить-то между собой им особо и нечего было. Ну, разве что иногда, после выпивки, припомнит кто кому прежние обиды да оглоблей погоняет по хутору. А выпить на хуторе любили все, и без этого редкий день обходился. Ну, а вечером сам Бог велел, так что скучать по вечерам некогда было. И никакой телевизор им даром не нужен был, да и в электричестве хуторяне не нуждались, потому и детей в семьях помногу было. Так и жили. На работу – как на праздник, так что, почитай, каждый день праздником был. И надо ж такому случиться, что на этот сложившийся уклад посыпались странные происшествия, взбудоражившие все население хутора.
Никто не мог понять, с чего все это началось, кроме деда Панаса, который молчал, как рыба. Ничего этого могло бы и не быть, если бы у Панаса козел не объелся гущи с бражки и не сдох. Потеря была невосполнима, хотя козел частенько загонял деда то на забор, то на дерево. Но стоило хозяину налить козлу браги, как он становился дружелюбным и ласковым.
Похоронить своего любимца Панас решил по-христиански, на старом кладбище, но тайком от соседей. Мало ли что? Не дай Бог, узнают, еще и выволочку дадут. А если баба Кулёмиха проведает, так она и побить может. Никак не простит Панасу, что не женился на ней когда-то, вот и мстит. А куда было жениться, если она на две головы выше и в три раза толще Панаса была? Не пара, а смех! Так и осталась Кулёмиха соломенной вдовой, обвинив в своей неудачной жизни бедного Панаса.
И вот, дождавшись ночи, притянул Панас козла на кладбище и стал копать ему могилу. Долго рыл, года-то уже не те, и вдруг лопата уперлась во что-то твердое. Полез Панас в яму, начал землю руками разгребать (не на гроб ли случайно наткнулся?) и раскопал сундук, обитый по углам железом.
– Клад, – мелькнула у него мысль.
Никогда в жизни дед так не радовался, как в эти минуты. Он даже сплясал на крышке сундука. Наконец, угомонившись, он стал лопатой сбивать с крышки старый висячий замок. После нескольких неудачных попыток замок слетел, и Панас с замиранием сердца открыл крышку сундука.
– Привет, – проговорил выпрыгнувший из сундука бесенок и примостился на краю крышки. От неожиданности дед Панас выскочил из ямы, но поскользнулся на свежевырытой земле и вновь скатился вниз.
– Ну что ты прыгаешь? – постарался его успокоить бесенок. – Чертей никогда не видал?
Дед стал запоздало креститься, приговаривая:
– Чур меня! Чур меня!
– Да не бойся ты, – усмехнулся бес. – За свое освобождение должен я исполнять любые твои желания до последних твоих дней. Так что привыкай ко мне. А чтоб не пугать народ, приму-ка я облик твоего козла.
Панас в изумлении увидел, как зашевелился околевший козел. Он приподнял голову и кивнул деду:
– Ну, что сидишь? Пошли домой!
Дед вылез из ямы и на трясущихся ногах послушно поплелся за козлом. Уже подходя к дому, Панас вдруг услышал, как из-за плетня напротив громко закричала Кулёмиха.
– Эй, ты, обмылок! Куда это ты со своим козлом ночами ходишь? Не за капустой ли на чужие грядки?
– Чтоб у тебя язык отсох, – в сердцах воскликнул дед, и, к его удивлению, Кулёмиха замолчала
– Твое желание исполнено, – проговорил козел.
Панас посмотрел на Кулёмиху и увидел, как она с выпученными глазами машет руками и что-то пытается выкрикнуть, но кроме хрюканья у нее ничего не получается.
Все еще не осознав до конца случившееся, дед, как в тумане, добрел до дома и лег спать.
Проснулся он только к обеду и сразу стал вспоминать ночное происшествие. «Приснится же такое!» – подумал он и выглянул в окно. Все было как обычно, не считая того, что козел лежал на траве и с удовольствием курил, пуская кольца дыма.
– Ну что, выспался? – спросил он.
«Значит, не приснилось, – мелькнула у Панаса мысль. – Может быть, к батюшке в церковь сходить? Хотя после того, как я обозвал матушку жирной коровой, он точно не поможет».
– Не поможет, – подтвердил козел. – Он тебя в тот же день отлучил от церкви.
Дед Панас с ужасом заметил, что размышляет вслух.
– Слушай, ну отстань ты от меня, – умоляюще обратился он к нечистому.
– Идиот, – возмутился бес, – я начинаю понимать тех баб, которые говорят, что сотрясение мозга тебе не грозит. Я пытаюсь тебе втолковать, что, кроме выполнения твоих желаний, мне ничего не нужно.
– Правда? – с облегчением спросил старик.
– Конечно, – подтвердил бес. – Ты слышал, чтобы черти кого-нибудь обманули? Нет? Вот и я такой же. Так что живи себе, как жил.
Но жить как прежде Панасу было уже не суждено.
Один раз, примостившись под забором по большой нужде, Панас обнаружил, что не захватил бумажки, лопуха тоже поблизости не было, одна крапива.
– Эй! – позвал он нечистого. – Дал бы мне бумажку, что ли?
– С удовольствием, – ответил тот, и в руке у деда оказался лист бумаги.
Лист был чем-то явно намазан, так как после его использования дед, не надевая портков, обежал трижды вокруг хаты, а потом несколько часов просидел в кадке с водой.
– Изверг, – обругал он нечистого. – Чтоб я тебя еще о чем-нибудь попросил...
Бес промолчал, но по козлиной морде было видно, что он остался доволен своей проделкой.
Летними жаркими днями любили хуторские бабы после обеда пробежаться на речку, чтобы обмыть разгоряченные тела. А как купались бабы? Конечно, голышом, где ж на хуторе купальников наберешься? С ранних лет была у Панаса болезнь: любил он наблюдать за купающимися девками Несколько раз заставали его за этим занятием и довольно больно били, но все равно эту свою страсть Панас донес до седин и даже теперь не упускал
. случая понаблюдать за ними из-за кустов.Сейчас уже бабы просто не обращали на него внимания, так как Кулёмиха заявила, что он даже в молодости был таким же мужчиной, как она – балериной; короче, как сам, так и там, а сейчас он даже больше баба, чем они.И вот в один из таких жарких дней бабы на своем излюбленном месте купались в речке. Неподалеку из кустов выглядывало довольное лицо деда Панаса, а чуть дальше – морда козла. Искупавшись, бабы шумною гурьбой высыпали на берег и в растерянности стали: вся их одежда бесследно исчезла. Панас почувствовал неладное и потихоньку начал ретироваться; но тут с громким треском и блеяньем из кустов выскочил козел и запрыгал вокруг деда. На шум сразу обратили внимание бабы, и одна закричала:
– Так это же козел Панаса. Бабы, ловите деда! Это он одежду спрятал!
Панас понял, что незаметно исчезнуть ему не удастся. За вами когда-нибудь гонялась толпа разъяренных голых баб? Ну, значит, вам сильно повезло.
Даже смолоду Панас так не бегал, и убежать ему бы не удалось, потому что впереди бежал козел, громко ревя и путаясь под ногами. Деда спасла глядючая акация, на которую он взлетел, как на крыльях, причем, даже не оцарапавшись о колючки. Бабы с криками и шумом окружили дерево и, угрожая деду расправой, потребовали одежду. Дед божился и клялся, что ничего не брал, сваливал все на козла.
Так продолжалось минут десять, потом бабы вдруг дружно стали смеяться. Дед Панас с подозрением осмотрел себя: вроде бы все на месте, и вдруг он понял, что слезть с дерева без посторонней помощи невозможно. Он бы и залезть на него никогда бы не смог сам, а кто ему помог в этом, он догадывался. И тут дед заплакал.
– Бабоньки, – взмолился он, – не берите греха на душу, не оставляйте меня здесь, помогите слезть.
– Ничего, старый развратник, посиди до вечера, а там посмотрим, – пообещала одна из баб, и они, смеясь, скрылись в кустах.
– Это ты все подстроил, – стал выговаривать нечистому Панас. – Сними меня отсюда.
Но козла нигде не было видно, и Панас, прижавшись к колючему стволу, стал ожидать вечера.
Смеркалось, руки у деда начали неметь, во рту пересохло – и вдруг он услышал шум. Оглянувшись, Панас увидел, как к нему приближаются со смехом и улюлюканьем почти все жители хутора, не было лишь тех, кто не мог ходить. Единственное, что успокоило деда, так это пожарная лестница, которую несли дюжие мужики. Для хуторян такое событие – праздник: не каждый день снимали дедов с глядючих акаций, – ради такого случая все были под хмельком. Сопровождаемый шутками и подсказками, дед с трудом спустился с дерева. Но на этом его страдания не закончились. Бабы схватили его и понесли к реке. Там они быстро его раздели и бросили в воду; уходя же, прихватили одежду старика.
Тогда на берегу показался козел.
– Ничего не нужно? – поинтересовался он.
– Ах, ты, бисова душа, это все из-за тебя, – стал возмущаться Панас, вылезая из воды. – Дай хоть что-нибудь из одежды.
– Что-нибудь, так что-нибудь, – проговорил козел, и перед дедом появились валенки.
– Ты что, издеваешься надо мной? – возмутился дед.
Но делать нечего. Обувшись в валенки, оказавшиеся на несколько размеров больше, отчего ноги при ходьбе не сгибались, и прикрывая лопухом срамное место, Панас, как на ходулях, поковылял домой, сопровождаемый козлом. Перед хутором козел словно взбесился; стал громко блеять и прыгать вокруг Панаса, создавая такой шум, что невольно из хат стали выглядывать зрители.
Вскоре весь хутор со смехом провожал Панаса до дома. Особенно изгалялась Кулёмиха, но, так как сказать она ничего не могла, то, подпрыгивая и хрюкая, старалась хлестнуть крапивой деда по голому заду. Уворачиваясь от очередного удара, дед споткнулся и упал, потеряв лопух. Выскочив из валенок, он бросился по улице, ничего не предпринимая, чтобы скрыть свои прелести.
Через минуту он сидел дома, потирая места, по которым прошлась крапива, и проклиная тот день, когда решил похоронить козла на кладбище.
На следующий день Панас захотел попробовать браги, припрятанной на грядке. По его подсчетам, она должна была уже выиграться. Крадучись с кружкой в руке и озираясь по сторонам, – мало ли что может выкинуть козел? – Панас из лопухов достал вожделенную кастрюлю и попробовал содержимое. Брага оказалась на славу. Теперь у деда возникло две проблемы: если в течение трех дней он не выпьет все, брага может закиснуть; а двадцать литров за три дня он точно не осилит, – значит, надо гнать самогон. А где взять аппарат? Раньше он договаривался с Кулёмихой. За это она забирала половину водки. Теперь же, после того как она онемела, как с ней договариваться? Выпив кружку браги и прикрыв лопухами кастрюлю, Панас пошел искать козла. Он принял единственное правильное решение, хотя оно ему и не очень нравилось.
Козел развлекался тем, что плевал в колодец. Дед на это ничего ему не сказал, решительно подошел к бесу и потребовал:
– Раз ты выполняешь любые мои желания, то я тебе велю вернуть голос Кулёмихе.
– Не, – завертел головой козел, – не пойдет; что-нибудь плохое, гаденькое – это сколько угодно, а добрые дела пусть делает тебе кто-нибудь другой.
– Так что, она навсегда останется немой? – забеспокоился Панас.
– Вообще-то есть способ вернуть бабе голос. Ты должен жениться на ней.
От изумления дед Панас присел на край длинной лавки и даже не испугался, когда упал на землю вместе с лавкой.
– Чтоб ты сдох, козел проклятый, – в сердцах закричал Панас, и столько было искренности в его словах, что козел действительно задергался и упал.
Еще не веря своим глазам, дед подошел и ткнул ногой дохлую скотину. Перекрестившись, он схватил лопату и тут же на месте зарыл козла.
Больше ничего особенного на хуторе не происходило, не считая того, что через неделю после того как подох козел, дед Панас женился на Кулёмихе.
Гулял весь хутор, и, говорят, у Кулёмихи даже появился снова голос.

Комментариев нет:

Отправить комментарий